Мне стыдно говорить в Германии с русским акцентом

Анзор Амирханов (имя изменено) финансовый аналитик. Он покинул Россию более четырех лет назад. На условиях анонимности он делится впечатлениями, – как выглядит беженство в Германии изнутри, как видят Россию граждане европейской страны, как преодолевают немцы и беженцы общую беду – эпидемию. Последняя, внезапно, оказалась большой удачей для отказников, ждущих депортации в Россию.

Детство Анзор провёл в воюющей Чечне, перед Второй чеченской выехал вместе с мамой в другой российский регион. В школе не понаслышке узнал, что такое национализм. Окончил вуз, служил в армии, имел награды. После открыл и вел успешный бизнес. Пытался открыть стартап в Чечне, – не вышло.

Завел семью и жил довольно комфортно и спокойно.
Пока не грянул кризис 2014-го. Ссора с деловым партнером, просроченный кредит, долги,  проблемы с коллекторами. Какое-то время скрывался. Потом – сфабрикованное уголовное дело и попытка следователей повесить на подвернувшегося чеченца несколько террористических статей. Прошел пытки. Воспользовавшись связями, сумел выехать. Вовремя: наутро за ним пришли. В Германию попал без документов, с трудом вывез к себе семью. Жил в лагере беженцев с ужасными бытовыми условиями, с тараканами. Поработал волонтером в благотворительных организациях, подружился с местными пенсионерами, общественниками и церковниками. Понял, что рассчитывать приходится только на свои силы: пособие соискателю убежища платят совсем мизерное. А на руках пятеро детей, жена в декрете и пожилая мать. Плюс постоянная угроза депортации. 

– Внезапно помогла эпидемия: все депортации отказников из Европы приостановили. У меня истекал аусвайс, – разрешение на пребывание в Германии.

Позвонил в ведомство по делам мигрантов, сказали, что до 30 апреля все документы считаются продлёнными, а дальше по обстоятельствам. 

– Как часто депортируют чеченцев в обычной ситуации?

– Чеченцы в Германии на особом счету. Нас тут в кавычках “очень любят”. Случается, по три самолёта в месяц на родину отправляют. Депортации идут волнами. В ноябре прошлого года был особенно большой “урожай”. Чеченские группы WhatsApp тогда кипели, земляки предостерегали друг друга: в таком-то городе полиция ищет отказников.
А сейчас тишина. 

– Чеченцы в изгнании боятся вируса?

– Самого вируса почти нет, причем это обсуждение еще с зимы идет. И тогда, и сейчас земляки боятся в основном не болезни, а остаться без еды. Мюнхенские чеченцы спрашивали дрезденских: а у вас еще есть продукты в магазине? Те отвечали, да, полно, приезжайте к нам закупаться! По поводу туалетной бумаги ходили шутки, хотя мы, как мусульмане, ею по прямому назначению не пользуемся. 

А вот из самой Чечни все больше сообщений и видео о росте цен на еду. Есть товары, которые в четыре-семь раз подорожали. Видел фото с ценником: пятикилограммовые  мешки муки стоят по тысяче рублей. В середине марта народ от страха опустошил супермаркет “Лента” в Грозном. Рассказывают, что продукты быстро вернулись. 

– В экономически нестабильном регионе это небезосновательное опасение. 

– Есть и социальная реакция. Всё больше людей выражают восторг, что пришла напасть, от которой нельзя откупиться деньгами. Те, кто живет от зарплаты к зарплате, или от пособия к пособию, у кого за душой нет ничего, кроме их веры, чувствуют себя умиротворенно и не паникуют.  Те, кто обычно всех эксплуатируют всех и считают себя высшей кастой, сейчас ощущают уязвимость. Вирус не разбирает людей по толщине кошелька и охрана от него защитить не может. Это мрачный вывод, но эпидемии служат социальному равенству. Даже власть имущие не в безопасности, они рискуют заразиться от своей обслуги. Думаю, в Чечне власти сейчас немного ослабят репрессии, – у них проблемы поважнее. 

По моим наблюдениям, очень сильно сейчас паникуют коррупционеры, чиновники. Большинство из них пожилые и находятся в категории риска. Хорошая пенсия и накопления им не особо помогут. Зато теперь у них есть шанс стать ближе к народу.  В Чечне кадыровцы пострашнее любого вируса. А в Европе карантин остановил  депортации. В этом смысле вирус мне помог.  

– А как со снабжением продуктами в Германии?

– Мы живём в 40 км от Берлина. Здесь некоторые магазины опустошили ещё месяц назад, скупили санитайзеры. На текущий момент торговые сети справляются. Прилавки полны на 70% от обычного, цены не растут. Часть горожан уехали на дачу – там коротают карантин. 

– В январе в Германии была странная история с жестким задержанием шести чеченских беженцев. Это широко освещалось в СМИ, якобы шестеро беженцев хотят напасть на синагогу. Но все ограничилось проверкой документов, людей отпустили. Зачем Германии демонизировать чеченцев?

Возможно, из-за дружбы Путина с канцлером Меркель и чтобы обосновать массовый отказ в приеме беженцев, настроить общественной мнение против потенциальных нахлебников. Но, возвращаясь к теме вируса, стоит отметить, что сейчас и о задержаниях, обысках и о замыслах чеченцев кого-то убить или взорвать, ничего не слышно. Сейчас это уже не хайповая тема, никто читать не будет.
Более того, из тюрем по адвокатским запросам отпустили часть тех, кого приготовили на депортацию. В странах Европы действует запрет на собрания больше нескольких человек, а в тюрьме все кучей сидят, значит их должны или отпустить или рассадить.

– Вы просите убежища уже четыре года. На каком этапе находится ваша интеграция в немецкую жизнь?

– Я собирался работать охранником, как и многие чеченцы здесь, но мне пришла по почте бумага, что это невозможно, я не могу работать в системе безопасности поскольку я приехал в страну без паспорта и мою личность установили с моих слов. Три года, пока я трудился в охране, это никого не смущало, а сейчас запретили! Надо сказать, я вкладывался в спортивную подготовку, чтобы предлагать себя как телохранителя, – они больше зарабатывают. Но остался без дохода и теперь ищу работу в другой отрасли.
А в целом я “завис” на годы без прогресса. Какой путь развития не выбери – непреодолимое препятствие. Я так и не смог добиться от немецкого государства гарантии, что если пойду учиться, меня или мою семью не депортируют, хотя бы на время обучения. Два года назад я поступил в медицинский колледж, получил иммунитет от депортации на время студенчества. При этом меня предупредили, что однажды вернувшись с учёбы домой, я могу не застать свою семью, они будут уже сидеть в воронке или в аэропорту.

Трое из моих старших детей школьники – полностью интегрированы, у меня законопослушная и благополучная семья. Но миграционных властей это почему-то  не причина нас поддержать. Мне самому пришлось оплачивать курсы на водительские права, хотя миграционное ведомство располагает бюджетом на эти цели.  Интеграция в Германии это как бег с препятствиями и каждая следующая планка выше предыдущей. 

– Многие чеченцы в Европе выбирают работать в охране, почему?

– Приведу один пример. Охранник чеченец в магазине скрутил вора. По закону, если нарушитель сопротивляется, его надо отпустить и просто следовать за ним, вызывая на ходу полицию. Те приедут и сами обезвредят. Но мой земляк сработал самостоятельно. Вор выхватил нож, охранник перехватил оружие, сумел одеть ему на руки пластиковые стяжки, положил на пол, вытащил украденное и только тогда вызвал полицейских. Те приехали, составили акт и очень хвалили чеченца, что тот в одиночку преступника обезвредил. Парень очень смущался, он скромный. Для нас это в порядке вещей: уметь подраться, защититься, догнать злодея. После описанного инцидента охранника-немца потом ещё три часа успокаивать надо было б. У них адреналин зашкаливает. Шефы охранных агентств предпочитают нас именно поэтому.
Немцев учат самих не вмешиваться, – безопасность превыше всего. А чеченцу  стыдно не вмешаться самому особенно если кого-то обижают. Надо пойти заступиться, “сломать козла”.
Конечно, респект немцам, что они не драчливая нация, они избегают причинять друг другу увечья. Знаете, как они ссорятся: встали на расстоянии метр друг от друга, поорали и разошлись. 

– В чем состоит основная проблема поиска работы для беженца?

– Я живу в Германии почти пять лет. Еще год назад в отношении меня действовало ограничение. Если открыта вакансия, работодатель обязан в первую очередь рассматривать претендентов из числа граждан страны. Я находил одно за другим с полтора десятка рабочих мест, куда немцы претендовать и не думали, – слишком непрестижные или малоденежные. Но когда я шел за разрешением в  миграционную службу, чиновники умышленно затягивали ответ и вместо пары недель месяцами рассматривали прошение. За это время фирмы находили другого работника, я оставался ни с чем. 

– Куда еще, кроме охраны, может податься приезжий?

– Например, быть водителем, курьером. Последнее крайне сложно. Слышал, что за доставку одной посылки платят 35 или 40 центов. Сколько в день посылок нужно развести, чтобы заработать 100 евро, представляете? Эти курьеры летают от подъезда к подъезду. Постоянный стресс. Чтобы сработать быстро, курьер вынужден бросать машину на дороге, ему сигналят, могут дать штраф.
Еще здесь всегда требуются уборщики. Но я брезгливый. Пол помыть могу, но унитазы и писуары протирать не согласен. Не то что я зазнавшийся, может быть когда-то и придётся. Но это не та работа, за которую берутся люди нашего менталитета. Женщины чеченки идут на такую работу. Убирают квартиры,  рестораны, кафешки, полицейские участки. 

– Как в немецком обществе относятся к России?

– С годами все хуже (смеется). На фоне общей беды, мировой пандемии, Россия обтяпывает свои дела, пытается добиться отмены санкций. 

Путин подрисовывает Конституцию, намечает выборы без избирателей. Мне  становится стыдно с русским акцентом говорить по-немецки. Над Россией смеются, происходящие там воспринимают как что-то инопланетное, какой-то непроходящий нонсенс типа медведей, разгуливающих по улице. 

– А помимо общего, в России еще и свой финансовый кризис на фоне падения цен на нефть.

– Думаю, что падение рубля продолжится. Но рухнуть может не только рубль. Стоят большинство предприятий в странах, где карантин. Помощь малому и среднему бизнесу хромает. В Германии работникам предприятий обещали компенсировать 60% зарплаты. Это неплохая поддержка, люди смогут перебиться. 

Европа зависит от нас в том плане, что в России можно что-то по дешёвке урвать, оттуда заходят деньги олигархов и коррупционеров. Хотя последние годы действует программа проверки происхождения денег, на которые на Западе покупаются крупные объекты недвижимости. Уже некоторые маклеры не хотят работать с русскими. 

После объявления антироссийских санкций много совместных предприятий, которые занимались обслуживанием техники и строительством,  закрылись в Германии и перекочевали в Россию. Они встали перед выбором, где дальше работать. У меня есть знакомые судовладельцы в России, у них пароходы на немецких дизелях. Интересно, если что-то ломается, они с русского домена даже не могут зайти на немецкий сайт, чтобы посмотреть детали.
Негласно, как мне рассказывали, действует схема: физлицо физлицу продает технику из Германии в Россию, там она оформляется на юрлица и идет на перепродажу. Сотрудничество продолжается, но в разы меньше, чем до санкций. 

Рано или поздно нефтяная эра закончится. Мы уже потихонечку садимся на электрокары. Тогда Россия что предложит? Дополнительного плана нет. Плана “б”. Только сырье. Но чиновники – очень плохие менеджеры. Этого плана не придумали, хотя у России есть все, чтобы быть самодостаточной страной. 

Лидия Михальченко

Исследовательница Дома свободной России